Гимер-Петреску интервью

Дорогие друзья! Предлагаю вам посмотреть интервью, взятое мной у замечательного пианиста, обладателя премии «Grammy», Мариана Петреску. Он получил эту престижную награду, играя в составе оркестра из Лос-Анджелеса «Резонанс биг-бенд» — приношение великому Оскару Питерсону! Красивых вам и солнечных дней уходящего лета!

С уваЖЕНИем, Гимер.

[ytube id=»Z6g_TKsJVV4″]

Интервью с Марианом Петреску, взятое Женей Гимером 20.7.2012.

Женя Гимер: — Привет, Мариан!

Мариан Петреску: — Всем привет!

Г: — Мы сейчас с тобой в артистической комнате в ожидании концерта и я очень рад возможности взять у тебя интервью! Пользуясь случаем, хочу спросить, что ты вообще думаешь о джазе, о его перспективах, о том, куда он направяется в данный момент, что может случиться в ближайшем будущем?

П: Начну с того, что для меня джаз значит в настоящий момент, что бы я сказал самому себе, да и остальным: ты должен стараться играть так хорошо, как только можешь, чтобы отличаться от остальных музыкантов с мировым классом. Нужно суметь выжить, постараться найти новые возможности для концертной деятельности. Но джаз для меня – это прежде всего чувство! Это чувство совсем не зависит от того, как быстро или медленно ты играешь. Самое главное – это чувство с которым ты играешь, твоя каризма, с которой выходишь к аудитории и то, как ты умеешь поделиться своим чувством со слушателями, ведь, без этого никто не сможет понять что ты за музыкант!

Г: Согласен с тобой полностью. Значит ли это, что сердце прежде всего, а техника не настолько уж и важна?

П: Да, однозначно! Сложность и виртуозность произведения не имеют принципиального значения, по сравнению с истинной красотой и настоящим искусством!

Г: Мариан, ты уже получил одну премию ”Грэмми”, расскажи как это произошло и с каким оркестром?

П: Спустя два месяца после кончины Оскара Питерсона я получил звонок из Лос-Анджелеса и меня спросили, не хотелось бы мне приехать и записаться с биг-бендом Лос-Анджелеса. Пообещали собрать лучших музыкантов и сказали, что если ты не против, то давай, приезжай.

Г: Стало ли это своеобразным приношением, данью памяти или мемориалом великому мастеру?

П: Да, именно так. Я им ответил, что у вас в Америке столько замечательных пианистов – последователей Питерсона, стоит закрыть глаза и уже не знаешь, кто из них играет. И почему именно я должен приехать из Финляндии? Там в Америке так много сумашедших. Оскар был мастером, а я всего лишь пианист.

Г: Ты слишком скромен! Мариан, никто другой не сможет сыграть под Питерсона лучше, чем ты!

П: Спасибо большое, конечно, но не в этом вопрос. Просто я не перестаю им искренне восхищаться! Сначала я им ответил, что не знаю. А потом моя жена начала меня пилить: ”- О чём ты думаешь! Ты просто обязан туда поехать! Они пригласят огромное количество народу!”

Г: Передай мои поздравляния своей супруге! Умница она у тебя!

П: Да она была права! И мы сделали запись, на которой я ни разу не повторил своих соло. В каждой пъесе у меня был только один подход без дублей.

Г: Невероятно!

П: Да, никаких исправлений ошибок, я сыграл все пьесы только по одному разу! Оркестр, конечно останавливался и кое-что переписывал. Это было не просто.

Г: Аранжировки отличались сложностями?

П: Да, я их выучил за три недели. Скажу, что время для разучивания было слишком коротким! И дело тут даже не в технических сложностях, а, скорее, в том, как всё понять и уложить правильно – вот, что было самым важным!

Г: Но ты сделал всё выше всяческих похвал, коли ”Грэмми” уже у тебя! Фантастика!

П: Ну, сделал, что сделал!

Г: Мариан, я просто уверен, что многие молодые музыканты не только восхищаются тобой, твоими музыкальными опусами и сердечными посланиями, но восхищаются и твоей техникой, которая не поддаётся пониманию!

П: Знаешь, я не нахожу себя виртуозом. На меня очень повлияли произведения Листа и Шопена или Рахманинова! Именно на них я и практиковался!

Г: Ты не раз мне говорил, что Рахманинов – это твой самый любимый пианист и композитор.

П: Да, да, это правда! Он настоящий гигант, самый великий! Но это совсем не мешает мне любить Равеля и Дебюсси, Листа и Шопена, Баха и Моцарта – все они великие!

Г: Ты искренне полагаешь, что вся твоя блестящая техника пришла от работы над классическими произведениями?

П: Да, вся моя техника прежде всего из акедемической традиции! У меня довольно большая музыкальная библиотека, состоящая из джаза и классики, но и сейчас, как и прежде, занимаюсь я почти постоянно только с классическими произведениями. Джазовые учебники тоже хороши, ведь они помогают понять вертикали и горизонтали, созданные, например, Джоном Колтрейном… всё эту музыкальную ”математику”…

Г: Ты имеешь в виду структуру?

П: Да, именно ту структуру, которую в общем-то нет необходимости использовать всегда, когда ты играешь. Чтобы играть, лучше закрыть подобные книжки. И идти играть, будто ты ничего этого не знаешь.

Г: Ты совершенно прав!

П: Джаз необзательно должен превращаться в математику.

Г: Ты согласишься с Чарли Паркером, который однажды посоветовал молодым музыкантам сначала научиться играть на своих инструментах так хорошо, как только можно, затем постоянно изучать ту музыку, которая наиболее близка душе – все её мельчайшие элементы, кажущиеся пустячками… а потом забыть всё и просто играть от сердца?

П: Всё точно! Сердце, руки и голова должны работать вместе. Если в чём-нибудь есть изъян, то он будет тут же заметен в вашем исполнении.

Г: Спасибо за интервью

П: И тебе тоже.

Г: Каждый раз, сколько бы мы не встречались, а знакомы мы уже очень давно, сколько бы не общались и сколько бы не играли вместе – это всегда радостно и интересно! Скажешь напоследок несколько слов твоим русскоязычным слушателям?

П: Музыканты из постсоветского пространства — я нахожу их одними из самых одарённых людей в мире! Русскоязычные вообще вкладывают всю свою душу во всё, чем бы они не занимались, будь то хоккей, зимние виды спорта, да и футбол тоже! А также и мировая музыка переполнена русскими композиторами: Рахманинов, Прокофьев, Чайковский, Стравинский…

Г: Ты сам, ведь, тоже был в России, даже играл в Кремлёвском концерте! Как жаль, что Николай Петров (выдающийся пианист и организатор кремлёвского фестиваля) уже ушёл из жизни.

П: Да, очень жаль, что он ушёл! Великий пианист был!

Г: В настоящее время, возможно, что телепередачи с фестиваля Николая Петрова этому очень поспособствовали, ты становишься всё более знаменитым в России! Многим слушателям знакомо имя Мариана Петреску и они, уверен, будут очень рады вновь встретиться с тобой!

П: Должен признаться, что в России я чувствую себя лучше, чем вообще где бы то нибыло! Еда, люди и музыка… В музыкальном отношении, концерты в России всегда очень восторжено принимаются публикой и играть их радостнее всего на свете!

Г: Очень признателен за твои слова! Спасибо тебе!

М: Спасибо огромное!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.