Валерий Пономарев в Москве: концерт и интервью с великим трубачом!

Валерий Пономарев и Московские Посланцы Джаза

«Скорость восприятия джаза в России всегда была очень высокой, и не случайно сейчас наша страна на первом месте по импорту джаза. Джаз в России востребован больше, чем где-либо». Валерий Пономарев.

СС  момента моей последней встречи с Валерием Пономаревым, которая случилась 26 декабря 2012  в клубе «Китайский летчик Джао Да», прошло полгода. Тогда у меня не было возможности взять интервью, но я пообещал себе исправить это недоразумение. За несколько дней до концерта Московских посланцев джаза в клубе «Glastonberry», где и случилось наше с Валерием Михайловичем рандеву, Пономарев выступил с ансамблем Алексея Козлова в одноименном клубе. Во всех отношениях блестящий состав со столь опытными музыкантами произвел вполне ожидаемый фурор. Речь не только об игре, но и о невероятной харизме Валерия, широкой искренней улыбке, от которой каким-то причудливым образом невозможно оторвать взгляд.

Предконцертное интервью  получилось очень живым и насыщенным. У меня было мало времени в запасе, поэтому приходилось балансировать между теми вопросами, которые нельзя не задать, принимая во внимания, что на многие из них Валерий уже ответил в собственной автобиографии «На обратной стороне звука», фильме «Трубач из России», других интервью и теми, ответы на которые хотелось получить лично мне. Таких вопросов у молодого любителя джаза к великому советскому и американского трубачу, экз-участнику ансамбля Арта Блейки «Jazz Messengers» очень много. Интервью сродни музыкальной импровизации, так что ничего удивительного в том, что все пошло не по плану. Нам с Валерием  показалось важным, в свою очередь, включить в интервью небольшой отрывок, который случился до его начала, с участием большой поклонницы творчества Валерия и любительницы джаза Юлии Гороховой.

Я также с большим удовольствием записал отрывок из выступления Валерия и Московских Посланцев джаза в Glastonberry. Теперь он к вашему вниманию!

Интервью

Ю.Г. Я приехала из Курска, меня зовут Юля Горохова. В Курске я купила книгу Валерия «На обратной стороне звука». Когда я ее прочитала, я подумала, как я жила до этого?! Каким языком она написана…Я не могу передать эти чувства. Когда я увидела в Интернете, что вы приезжаете выступать в Москву, я немедленно купила билет и приехала сюда специально к вам. Спасибо огромное, что вы есть, спасибо, что приезжаете к нам, что выступаете.

В.П.-Я сам счастлив, что есть возможность приезжать в Россию. В Россию я приезжаю при первой возможности.

Книга – атас, правда?! Я должен сказать, что в этом варианте текст немного подпорчен. Редактор посчитала, что, если она редактор, то ей надо обязательно что-то исправить. А в граф. издании чистый текст. Я очень волновался из-за того, что будут исправлять, но они сразу сказали, что текст прекрасный, и они ничего трогать не будут.

В.П: Я очень часто слышу хорошие отзывы и горжусь этим. Люди подтверждают правильность моего подхода, как писателя.

В.Р: Я помню, как вы тоже подарили мне эту книгу и подписали.

В.П: Правда? Подарил даже? Значит, вы произвели на меня хорошее впечатление.

В.Р: Я просто вас по-другому не выпускал.
В этот же день сразу прочитал 80 страниц. Очень понравился момент, когда мама выбросила вашу трубу.

В.П: Ой, ужас. Эта трагедия, которую я до сих пор переживаю.

В.Р: Но, тем не менее, знаковая.

Валерий Пономарев и Московские Посланцы Джаза

В.Р Первый вопрос стандартный, из разряда обычных: Who is мистер Валерий Пономарев? Несомненно, это талантливый трубач, бенд-лидер ансамбля Universal Language, и все-таки, что остается за кадром? Что бы вы еще добавили?

В.П: За кадром остается человек, который хочет играть на трубе музыку, которую слышит. И я хочу играть ее так, как я сам это понимаю, продолжать традиции, которые я считаю самыми драгоценными из всех, что накопил джаз.

В.Р: Вы эмигрировали в США…

В.П: Я не эмигрировал, я убежал из Советского Союза.  Я убежал не по политическим причинам, а для того, чтобы играть джаз. В то время так просто уехать из СССР было нельзя, и, если бы при оформлении бумаг я сказал истинную причину своего отъезда, меня бы не выпустили.

В.Р: В 1973 году, насколько я помню, вы приехали в Америку. А играть с ансамблем «Jazz Messengers» вы начали только в 1977-м году.

В.П: В самом конце 76-го я уже был в оркестре. Я даже этого не знал сам, но, как позже выяснилось, меня уже считали принятым.

В.Р: А чем вы занимались в Америке три года до этого?

В.П: Я приехал в октябре, а играл с ним уже в начале 1974-го года. Я с ним тогда и познакомился. В книге это все описано.

Валерий Пономарев и Московские Посланцы ДжазаВ.Р: «Jazz Messengers» сложно назвать рядовым обычным ансамблем. Кстати, возник он в 49-м и назывался «Seventeen Messengers».

В.П: За годы существования ансамбля рядовым его никак не назовешь.

В.Р: Конечно, не назовешь. В этом и заключается вопрос. Арт Блейки вырастил целое поколение музыкантов, они сменялись, туда брали только лучших и брали для того, чтобы они стали еще лучше.

В.П: Немного уточню. Он брал потенциальных «посланцев». Он этим и отличался, что брал молодого начинающего музыканта, а через некоторое время того можно было назвать выдающимся.

В.Р: Это не просто ансамбль, это как высшая школа?

В.П: Совершенно верно. И она вырастила для такой малой группы самое большое количество звезд.

В.Р: Да, но музыканты там не задерживались, и мне интересно, почему. Потому что Блейки не хотел?

В.П: Не совсем так. Когда уходил я, он был очень расстроен и довольно в резкой форме мне напомнил, что он решает, когда пора уходить, и что я должен проиграть хотя бы пять лет. Я же уходил через четыре года. Семейные обстоятельства были таковы, что я не мог на тот момент ездить по всему миру, получать удовольствие от музыки в то время, когда моя жена была в опасности из-за тяжело протекающей беременности. К тому же она была не очень приспособлена к американским условиям. Из-за этого мне и пришлось уйти из оркестра.

Валерий Пономарев и Московские Посланцы ДжазаВ.Р: Ансамбль Валерия Пономарева «Universal Language» продолжил работу Арта Блейки, миссию высшей школы джаза?

В.П: В смысле продолжения традиций – да. Но продолжение традиций это развитие, это продолжение формы. Как художник продолжает какие-то традиции, но они уже находятся в развитии. Я продолжаю традиции, которые были заложены еще и до Арта Блейки. Ведь и он продолжал эти традиции. И это правильный подход к музыке, честный. Сначала нужно изучить, а потом продолжить.

В.Р: Даже ведь названия выбраны неслучайно — «Jazz Messengers», «Universal Language». Это, может быть, связано с космополитизмом или с какой-то философией музыки?

В.П: Если ты назовешь это философией, то я не против. В общем-то музыка – это универсальный язык. Отсюда и название «Universal Language». Куда бы ты ни приехал, люди реагируют на музыку одинаково, они понимают ее, и ты с ними разговариваешь на языке музыки. Не случайно, когда я преподаю, я всегда объясняю ученикам, что изучение музыки, джаза, искусства импровизации не просто сходно, а почти идентично с изучением языка. Ведь ребенок начинает общаться с воспроизведения звуков, также и музыкант начинает играть со звуков. Допустим, вас украли и отвезли в Китай. И на каком языке вы будете говорить? На китайском! Будете говорить чисто, без акцента не только на китайском, но и на диалекте любой провинции, в которой окажетесь.

В.Р: Не предполагал задавать этот вопрос, но тем не менее: вам не кажется, что язык джаза в последнее время сильно трансформируется?

В.П: Он все время развивается, так же как человеческий. Мы сейчас говорим не на том языке, на котором говорил Иван Грозный, хотя он тоже говорил на русском языке.

Валерий Пономарев и Московские Посланцы ДжазаВ.Р: Но не кажется ли вам, что он становится менее импровизационным. Может быть, вы видели фильм Роберта Олтмена «Канзас-Сити» о свинге в 34-м году. Он произвел на меня большое впечатление. Тогда стандарты создавались практически на ходу. Сейчас джаз стал более осмысленным, более системным. Его разбирают, стараются создавать правила. Не представляю, как можно разбирать, например, Орнета Колемана (Ornette Coleman). Джаз становится более академичным, этого с ним не было в 30-40-е годы.

В.П: То, что его сейчас больше изучают, это правда, хотя такие ответвления всегда были, и всегда были оркестры и исполнители, которые более академично относились к искусству. Так развивается и язык — по тем же законам.

В.Р: Все-таки есть какое-то различие между языком хард-бопа, в котором  в основном играли Арт Блейки, Макс Роуч (Max Roach), и языком фьюжена, или фри-джаза? Когда вы прибыли в США в 1973, Майлс Дэвис (Miles Davis) уже делал фьюжн. Фьюжн был в мейнстриме. Почему вы все-таки вернулись к традиции? Почему это стал Арт Блейки, а не фьюжн-коллектив или джаз-рок, не этот язык?

В.П: Рок я не очень люблю, хотя тоже могу играть в этом жанре с большой душевной отдачей.

Мне нравилось, как играл Майлс Дэвис под конец своей творческой жизни, хотя я не считал это стопроцентным джазом. Это ответвление. Опять же, как в языке: варианты английского языка есть в Африке, Новой Зеландии, Австралии, но произошел же он от одного корня.

Валерий Пономарев и Московские Посланцы ДжазаВ.Р: Какие изменения претерпел джаз с 1973 года, когда вы покидали СССР, и какой джаз в России сегодня?

В.П: Россия необыкновенно богата природными богатствами, и человек часть этого, он наделен великим даром. Этот дар стал больше проявляться после крушения навязанных людям ограничений, когда люди освободились от культурных, творческих запретов. Скорость восприятия джаза в России всегда была очень высокой, и не случайно сейчас наша страна на первом месте по импорту джаза. Джаз в России востребован больше, чем где-либо. Сейчас есть возможность развивать свой талант, учиться в самых лучших школах. Мне же приходилось учиться самому.

В.Р: Многие мои хорошие друзья учатся в Беркли. А как вы думаете, у самоучки есть преимущества перед профессионалом?

В.П: Смотря где… Если он получает профессиональное образование от толковых талантливых преподавателей, то у него шансы гораздо выше.

В.Р: А не убивает ли это некоторую неординарность музыканта, то, что он не получил бы с академическим подходом?

В.П: Это не академический подход, а более быстрое прохождение необходимых знаний. А когда ты прошел все эти знания, все равно дальше ты должен проявлять свой талант, должен учиться. Человек всегда чему-то учится.

В.Р: Какой у вас самый любимый стандарт, или может быть, это ваша композиция?

В.П: Я очень горжусь своими композициями, считаю их всех замечательными. Когда меня спрашивают, не самохвальство ли это, я отрицаю. В искусстве, музыке, а самое главное, в написании музыки самое главное писать то, что нравится. Конечно, у меня есть любимые произведения, и тебя не удивит, что они все принадлежат к репертуарам Блейки: Moanin — такая классика, что дальше ехать некуда, Blues March, I Remember Clifford, Along Came Betty. На примере этих произведения я объясняю, что такое искусство композиции. Начинающий композитор думает, что надо создать что-то сложное, а сам ведь и сыграть этого не сможет! Надо создавать такую музыку, чтобы после концерта слушатель шел домой и напевал мелодию, которую он только что услышал.

Валерий Пономарев и Московские Посланцы ДжазаВ.Р: То есть они должны быть элементарными?

В.П: Нет, они не должны быть элементарными. Между элементарщиной  и простотой большая разница, пропасть. Написать простую мелодию очень трудно. «Moanin» — это три ноты, но ты попробуй напиши такую мелодию!

В.Р: И напоследок: что вы пожелаете слушателям джаза и Первого Джазового Радио, в частности?

В.П: Чтобы не скатиться в пропасть рекламы и коммерческих трюков, надо прислушиваться к себе: когда вы слушаете музыку или сталкиваетесь с любой формой искусства, и вас это волнует, очень может быть, что это настоящее искусство.

В.Р: То есть нужно думать своей головой и отделять зерна от плевел?

В.П: Не головой, а просто чувствовать! Если вы безразлично отошли в сторону, скорее всего это какая-то претенциозная пакость. И вот с таким критерием мы должны всегда подходить к своему столкновению с искусством.

На этом я пожелаю вам счастья, удачи, замечательных концертов в вашей музыкальной жизни.

В.Р: Спасибо Валерией Михайлович, будем ждать ваш оркестр!

                                        Интервью: Виктор Радзиевский мл.

Редактор:  Арина Сергеева

Фотографии: Галина Рябоконь

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.