Попытка ответить на три вопроса. Продолжение

Попытка ответить на три извечных вопроса русской интеллигенции. Часть 2

Заппа(д) начинает и выигрывает.

С изобретением атомного оружия конкуренция между двумя общественно-политическими системами переместилась из военной плоскости в культурную. В традиционной войне не могло уже быть победителей или побежденных. И хоть для русского человека зима штука привычная, но то, что она будет ядерная, делало снежные забавы не такими привлекательными. В общем, Холодная война сделала культурный фронт главным. И хоть СССР как военная структура был на высоте (все-таки не зря нибелунгам задницу надрали), именно здесь он потерпел свое решающее поражение.

Процессы, происходившие у нас и на Западе, наглядно демонстрируют правильность постулата Ф. Энгельса о количестве переходящем в качество. Как бы советское правительство не контролировало качество музыкальной продукции, в выигрыше оказался западный мир, пустивший все на самотек. Средний уровень музыкальной продукции в 60-х годах в СССР был намного выше, чем на Западе. В том числе и благодаря худ. советам, не пропускавшим откровенную халтуру. Большие дядьки и тетки внимательно следили не только за политикой, но и за уровнем исполнительского мастерства. А в той же Америке работал принцип:  «Давай завалим потребителя музлом, а там, глядишь, что-нибудь да продастся». Метод ковровой бомбардировки работал безотказно. Из тысячи песен одна оказывалась шедевром и давала возможность хозяину студии построить свой домик в деревне с блэкджеком и шлюхами.

Про разницу в экономическом потенциале двух соперников за мировое господство я уже писал. Ну не мог СССР в товарном количестве штамповать пластинки. Физически не мог. Но если в сталинское время все-таки как-то удавалось выкручиваться из практически безвыходной ситуации, то в конце 40-х пассионарное топливо в стране стало подходить к концу. Нежелание работать на добрых немецких фермеров и добровольно пойти на сумочки законопослушным немецким фрау дорого обошлось народонаселению одной шестой части суши. Знаменитое сталинское «Незаменимых людей у нас нет!» перестает быть актуальным. И как мы увидим в дальнейшем, дефицит адекватных кадров начинает играть решающую роль в судьбе отечественной культуры. Но для того, чтобы понять, что же произошло в 60-х годах в СССР, нам будет нужно ввести в наш спектакль двух персонажей — Старикашку и Хиппи. Придумал их не я, а Фрэнк Заппа, ему и слово (лексика и пунктуация сохранены):

«…Но к счастью, в шестидесятых была записана и выпущена в продажу по крайней мере часть необычной и экспериментальной музыки. Так кто же были те мудрые, наделенные невероятным творческим чутьем администраторы, благодаря которым стала возможной Счастливая Эпоха? Молодые интеллектуалы, чье дыхание благоухало «перрье»? Нет — жующие сигары старикашки, которые слушали записи и говорили: «Почем я знаю! Я в этой поебени не разбираюсь. Ладно — положи вон туда! Почем я знаю!» С таким подходом мы тогда зарабатывали лучше, чем теперь. «Смышленые молодые люди» куда консервативней и опасней, чем любые старики.

Каким же образом Новички выбились в начальники? Некоторые — потому, что их папаши были из тех Стариков. Некоторые и впрямь пробивались сами — в один прекрасный день старикашка с сигарой говорил: «Слушай, Шерман, я тут рискнул… выпустил одну вещичку… а она возьми да и разойдись миллионным тиражом. До сих пор понять не могу, что это за дерьмо, но нам надо такого еще. Вот что, Шерм… мне нужно с кем-то посоветоваться! Может, возьмем на работу какого-нибудь ублюдочного хиппи?».

И вот нанимают ублюдочного хиппи — не на «серьезную» должность, а так — кофе подать, почту принести да тихо стоять, будто соображает, что к чему. Однажды старикашка и говорит: «Тут вот какое дело, Шерман… кажется, ему можно доверять. Похоже, он начинает соображать, что к чему. Назначим-ка мы его ответственным за репертуар и артистов — пускай ОН лебезит перед этими придурковатыми разъебаями с тамбуринами. Он в этом дерьме разбирается — у него такие же волосы».

С этого момента ублюдочный хиппи неизменно идет на повышение. Не успеешь и глазом моргнуть, как он уже сидит, задрав ноги на стол, и говорит: «Пора избавляться от Шермана, мистер Максвелл… И еще… Ах да, эта «новая группа»? Нет, мы не можем так рисковать… Это совсем не то, что действительно нужно молодежи — я знаю, у меня такие же волосы».

Так вот, пока на Западе у руля музыкальной индустрии оставались “старикашки”, в Стране Советов к власти приходят “хиппи”. Конечно не укуренные пани с длинными волосами и куриной лапкой на шее, а поколение новых партийных работников, без революционной романтики в голове и с холодным сердцем в груди.

Блюз. Черная метка для Первого Социалистического.

Когда я слышу: «Блюз определил музыку 20-го века», то готов целиком и полностью с этим утверждениям согласиться. Незамысловатые афро-американские частушки про злую бабу, жизнь-дерьмо и давай скорее брат налей,  дважды ставили белых европейцев в неудобное положение.

В середине 20-го века уже казалось, что музыкальная европейская культура достигла своего апогея. Осталось только заставить понимать тупое быдло особенности тектонического строения квартетов Веберна. Но… Рабочий класс никак не хотел воспринимать эту хрень, а предпочел музыку более простую и драйвовую. Первый раз блюз спровоцировал появление джаза и заставил академических композиторов пересмотреть свои взгляды на жизнь. Второй раз блюз воплотился в рок-музыке и не оставил от европейского музыкального пафоса камня на камне. «Вы все еще слушаете додекафонию? Тогда мы идем к вам!»- сказали рок-музыканты и отправили музыкальных снобов в ад.

После войны танцевальная музыка и звукозапись образовали непобедимый тандем. И негритянские корни стали основной составляющей новых танцевальных стилей. Свинговые оркестры перевернули представления о танцах и породили целые направления в современной музыке. Рок-н-ролл, рэгги, твист, диско, техно-транс… Список можно продолжать, да он и будет продолжаться, пока есть человек с его потребностью выражать себя в танце. А все началось достаточно невинно. Кто ж в начале века мог подумать, что это забавные черномазые своими нелепыми ужимками перевернут белый мир с ног на голову?

Если в 50-х годах бал на эстраде правили белые коллективы, то в начале 60-х ситуация круто изменилась. На сцену вышел лейбл «Motown» и положил конец  доминированию белой эстетики в поп-музыке. А в середине этого же десятилетия случилось совсем невероятное.  Белые парни с маленького острова, что около Франции, втюхали американцам их же музыку — блюз. «Британское вторжение» реанимировало черную музыкальную  культуру и заново открыло бледнолицым их же соотечественников.

Но  Россия никогда не была колониальной державой. В ней не существовали в товарном количестве национальные гетто. Рабов в страну не привозили, хватало своих крепостных. Если европейцы достаточно быстро восприняли новые веяния, постольку были лучше знакомы с африканской культурой, то в СССР этот процесс затянулся. Это то и сыграло роковую роль в развитии отечественной музыки.

Надо помнить, что особенностью советского мировоззрения было то, что всем нужно управлять. В том числе и культурой. По-другому в стране, пережившей революцию, разруху и войну, было практически не возможно. Эти методы, кстати, стали активно применяться во всем мире. Японская культура менеджмента, спонсирование симфонических оркестров и театров, список можно продолжать. В условиях экстремального существования эти система давала эффективный результат, но для ее функционирования требовалось постоянная подпитка мудрыми  и талантливыми руководителями. Но, как я уже писал в конце 40-х, по понятным причинам, у нас стали возникать проблемы.

Музыкальная парадигма менялась, а возможности отреагировать на эту ситуацию у СССР не было. Противопоставить блюзовому вторжению страна ничего не могла, а для того чтобы впитать и переварить понадобится время. А тут еще, как на зло, новые партийные лидеры во власть пришли.

Кризис управления в СССР.

Пока у руля советской культуры оставались “старикашки”, все шло достаточно неплохо. Не знаю, кому из вождей мировой революции пришло в голову поставить на современный авангард, но он был очень даже не дурак. Футурист Маяковский, модернист Прокофьев и прочие конструктивисты сделали для советской власти не меньше, чем вся пьяная матросня и комиссары в кожанках вместе взятые. Они объяснили всему миру, и в первую очередь населению одной шестой части суши, что коммунизм это круто. Нет возможности даже допустить, что лидеры страны Советов сделали это от большого ума. У большинства их них в лучшем случае была церковно-приходская школа за спиной. Скорее действовал принцип: «Почем я знаю! Я в этой поебени не разбираюсь. Но вроде как работает…». Колеса пропагандистской машины были обильно смазаны современным искусством,  и это дало свой результат! До развала Советского Союза западный мир и не подозревал, что за фигню учинили потомки Пушкина и Толстого.

Но ничто не вечно под луной! Пламенные революционеры ушли на покой, а на место им пришли »хиппи’’. Лучше всего смену поколений в управлении государством проиллюстрирует случай с выставкой художников–авангардистов студии «Новая реальность» в Манеже.

Вкратце напомню, о чем идет речь. Человек, уже тогда косящий под Крепкого Орешка, он же Никита Сергеевич Хрущев, во время посещения вставки, приуроченной к 30-летию московского отделения Союза Художников, выразил неприятие авангардного искусства. Если быть точнее, наорав матом на художников, не забыв вставить слова «дерьмо», «говно», «мазня»,  запретил все, что не соответствовало классическим канонам. Другими словами он поставил жирный крест на том, что делало СССР привлекательным в глазах художественного сообщества – на авангарде. (В СССР людей пачками губят? Зато у них Ле Корбюзье творит!)

В былые времена пожали бы плечами и спросили: «Идея равенства и братства раскрыта?» и пошли дальше. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы на благо мировой революции. Но эти новые партийцы считали, что они разбираются в искусстве, и это-то их и погубило. Тенденция к отказу от современных форм в искусстве зародилась еще в конце 30-х, но на эксперименты в этой области пока закрывали глаза. Отныне же отечественная культура была смертельно зажата в тисках академических канонов. Про советскую массовую песню я уже писал. Любой эксперимент с формой грозил закончиться ссылкой в Урюпинский областной театр. Это конечно не Беломорканал, но для человека искусства неизвестно, что хуже. Именно с этого момента страна начала потихоньку, сначала незаметно, на полкорпуса отставать. До «Ласкового мая» и русского шансона было еще далеко, но семена будущего позора были уже посеяны.

Путь советского композитора был предопределен. Песни для хорового кружка сталеплавильного завода, союз композиторов, симфоническая поэма для хора и народного оркестра «Ленин и медведь». Все, что не вписывалось в представления о «высоком искусстве»,  попадало в разряд «легкой музыки» и тут же подвергалось обструкции.

На Западе эстрадный сегмент давал возможность молодым непрофессиональным, но талантливым и креативным музыкантам находить свою публику и место под солнцем. Впоследствии они, получая концертный опыт и необходимое мастерство, уходили на территорию Большой музыки. Битлз начали с незамысловатых песенок закончили » Abbey Road».  У советских музыкантов такой возможности не было. Либо ты классик, либо иди в кабак. А там своя специфика.

Помимо жанрового и стилистического сужения музыкальных возможностей это вызвало к жизни еще один устойчивый стереотип. Академическая музыка стала восприниматься как нечто официозно-нудное, а джаз и рок прибрели ауру запретного плода. Мне не удалось найти ни одного документа (при всей любви советской бюрократии к бумагомарательству по поводу и без) официально запрещающего эти жанры. Но в массовом сознании они оказались за бортом официальной культуры. А раз они за бортом, то не должны подчиняться законам академической музыки. А раз так, можно было играть и петь полную хрень. Главное делать многозначительное лицо, гордо надувать щеки и на обоснованные замечания отвечать: «Вы ничего не понимаете. Это же Джаз!!!» Любой сомневающийся тут же становился шпионом КГБ. Все эти факторы вели к стагнации исполнительского мастерства и вкуса. А то, что не развивается, рано или поздно начинает загнивать. И хотя земля русская продолжала богатиться талантами, дни советской культуры были уже сочтены. Ибо не хрен рубить сук, на котором сидишь.

Начав борьбу за чистоту социалистической музыки, верные ленинцы поимели сами себя. А тут еще цены на нефть подскочили… Но об этом в следующий раз.

Михаил Леванов

http://vk.com/id89154008

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.