Попытка ответить на три извечных вопроса русской интеллигенции

Этот текст имеет длинную историю. Начал я его писать в 2008, закончил в 2010 и тогда же опубликовал на своей страничке в ЖЖ. Но прочитал его тогда весьма ограниченный круг моих друзей-приятелей. Текст им понравился, но обсуждения (на что я и рассчитывал) он не спровоцировал. Сегодня, имея возможность с помощью портала 1jazz.ru познакомить с ним гораздо большую аудиторию, я хочу снова вернуться к этой теме. Тем более, что актуальности она своей не утратила, а только наоборот… Надеюсь, что изложенные в тексте мысли вызовут живой отклик у всех любителей музыки и подтолкнут нас к обсуждению данного вопроса. Итак…

Попытка ответить на три извечных вопроса русской интеллигенции

 

Несколько слов о том, как ЭТО появилось на свет.

Какое-то время назад мне предложили вести в колледже предмет «Методика работы с творческим коллективом» для вокалисток. Часы под это дело были, а вот программы, увы, нет. Можно было конечно забить на данную проблему, приходить в бухгалтерию и с честными глазами получать деньги за виртуальные часы (проверять, веду я этот предмет или нет, все равно бы не стали), но врожденная патологическая честность зло заворочалась внутри, и пришлось креативить программу. По мере сбора материала все настойчивей и настойчивей возникали вопросы: «А почему так все сложилось?», «В чем причина столь бедственного положения в отечественной музыке?» и т.д. и т.п. В результате на свет появилась эта попытка разобраться в проблеме. Как и что получилось, не судите строго, опыта в подобных делах не имею, так что старался как лучше, а получилось….. Ладно, поехали.

Типа вступление

Вам не кажется странным, что во всех музыкальных учебных заведениях мы с удовольствием изучаем русскую классическую музыку, а при слове “российская эстрада” брезгливо морщимся? Нет, западная классика тоже хороша, но грегорианские хоралы уж больно занудны, а герои Вагнера стойко ассоциируются с немецкими автоматчиками. А вот спроси любого человека с нормальной музыкальной ориентацией, что ты слушал в детстве – ответит: «Биттлз» и “Бонни М”. “А сейчас?”, — и далее будет озвучен список из двадцати английских имен и двух-трех отечественных. Для среднестатистического интеллигента вопрос «Есть ли пророк в отечественной поп музыке?» решен отрицательно, а для особо продвинутых еще и навсегда. Вот и получается, — прошлое мы любим и холим, а на современную действительность изобретательно плюем.

Нет, вроде все ясно, раньше и вода была мокрее и водка крепче, пили ее родимую только за обедом и из хрустальных бокалов. Да и жили тогда двухметровые голубоглазые богатыри. Не то, что сейчас. Обмельчал народец… Не та Рассея… Не знаю, как вас, а меня подобное объяснение не устраивает, как и не устраивает подбор аксиом из сборника «Мифы и легенды журнала «Огонек». Лучшее за конец 1980-х”. Типа русский народ склонен воспринимать только душевные протяжные песни, инструментальная музыка чужда русскому менталитету, русские не способны создать что-то оригинальное, поэтому всегда копировали западную культуру, а музыкальное мышление ограничено тремя блатными аккордами. Мысль о том, что хохлы хитрые, жиды жадные, а русские ленивые далеко не нова. Отдельные представители европейской национальности поначалу даже весьма успешно реализовали это принцип. Только вот в Нюрнберге их потом почему-то не поняли.

В конце концов, должно же быть какое-то объяснение, выходящее за пределы расовых теорий и конспирологических теорий мирового заговора Запада против России. Не мог же народ, породивший Скрябина, Стравинского и Мусоргского просто так скатиться до убогого песенного примитивизма. Можно же как-то внятно ответить на 3 извечных вопроса русской интеллигенции: «Кто виноват, что делать и где мои очки?»

И поймите меня правильно — я не против поп-музыки как таковой. Я вполне допускаю мысль, что часть населения хочет слушать песни про тайгу и лобзик, что от 14ти до 20ти ничего, кроме как: «я ушла — ты пришел, сердце рвется от тоски, и заплакали дрозды» слышать не хотят. А танцующее полуголое мясо под фанеру будет актуально всегда. Это объективная реальность — это НОРМАЛЬНО. В конце концов, искусство — это система, схожая с человеческим организмом, и любой стиль, любое музыкальное явление можно сравнить с органом. Что-то жрет, что-то переваривает, что-то отвечает за высшую нервную деятельность. Все в искусстве взаимосвязано: не будет попсы — не будет денег, не будет андеграунда — не будет идей для попсы. Высокое и низкое связано  гораздо сильнее, чем мы можем себе даже представить: от банальных денежно-бытовых отношений (дай микрофон за 3 штуки баксов, мне надо истинный шедевр записать) до творческих диффузий. Меня не раздражает сам факт существования российской поп-сцены. Мне не нравится другое — убийственно низкое качество и отсутствие какого-либо креатива.

Попробуем взглянуть на культурные процессы сквозь призму экономики, социологии и политической истории. Рассмотрим мэйнстрим и андеграунд как систему взаимоотношений, а не как вечных антагонистов. Так ли всегда убога была отечественная эстрада, и где та точка в истории, когда все пошло не так. Итак…

 

Глава 1

Радио, гармошка и хор рабочих сталепрокатного завода

 

После 1917-го года  Советский Союз был похож на дом, в который сначала упала 5-ти тонная бомба, после чего жители устроили драку из-за кирпича. В результате часть жильцов свалила, а другая была жутко горда своей прогрессивностью. Так как в ходе драки развалили последнее, то решили не заморачиваться и строить по новой. Бесплатно восстанавливать дом никто не хотел, поэтому сыграли в игру «Напиши донос на соседа», и  тем, кому не повезло, отправились на строительство. Потом пришли Отдельные Представители Европейской Национальности и заявили что: « …кирпич им нужнее, а вы рождены, в лучшем случае, убираться у нас в подъездах». Спор затянулся  почти на 4 года, и  кончилось автографами на Рейхстаге. Ну а если серьезно, то было не до музыки.

О каком-то естественном и поэтапном развитии культуры в подобных условиях говорить не приходилось. Слава богу, остался какой-то культурный жирок от Российской империи. Благодаря ему, за 30 лет политических перетрубаций окончательно не оскотинились и даже кое-что смогли зажравшимся капиталистам предъявить. И вот пушки, наконец, замолчали, а музы смогли заговорить…

И так, на дворе конец 40-х. Шостакович и Прокофьев писали звуковые шедевры для кино, не забывая при этом про высокое искусство. По стране колесили многочисленные джаз-банды, а симфонические оркестры собирали полные концертные залы. Страна поднималась из руин, и будущее выглядело светлым и счастливым. Некоторым диссонансом выглядело то, что пока в СССР развивали идеи русской классической школы, на Западе бурно кипели эксперименты. Стремительно развивался джаз, в никому не известных кабаках выступали никому (пока) не известные звезды ритм-энд-блюза, акустические инструменты срастались с электрическими приблудами, рождая порой нелепые гибриды. Но самое главное — в западной культуре вектор развития стали задавать радио и грамзапись.

Если в СССР приемник долгое время был средством роскоши, то в Америке приемник дома  уже в 30-х годах был явлением обычным. О масштабах радиофикации США говорит тот факт, что уже в 1926 году число проданных радиоприемников достигло порядка 5 миллионов.  А в середине 30-х радио обрело колеса — в 1932 году молодая компания “Motorola” выпустила первый массовый автомобильный радиоприемник. Ставился он правда только на дорогие модели авто, да и стоил по тем временам дороговато – 120 долларов, но как говорится лиха беда начало… О мощности американской радиопромышленности говорит и тот факт, что во время войны страна наштамповала в короткий срок такое количество радиолокаторов, что превратила походы германских лодок в суицидальные путешествия. К тому же радио не было централизованно, как в СССР. Уже в ноябре 1922 года в Америке было зарегистрировано 564 радиостанции! Это позволяло спокойно существовать в эфире совершенно разным жанрам и направлениям.

Большое распространение получили музыкальные автоматы — так называемые «джукбоксы». Они идеально вписались в Америку эпохи «Великой депрессии» — хозяева баров здорово экономили на танцевальных оркестрах. Именно это устройство позволило выжить кампаниям грамзаписи — 60 % продаж приходился на мелодии для этих устройств. А после отмены «сухого закона», когда на месте одной нелегальной рюмочной появилось десяток легальных, «джукбоксы» стали основным средством музыкального сервиса для недорогих заведений. В 1936 году одна только фирма «Decca» обслуживала 150 тысяч автоматов, а к концу Второй Мировой уже полмиллиона!

Большое количество региональных станций плюс музыкальные автоматы в каждом приличном баре  порождали повышенный спрос на  всевозможную музыку. Требовалось гигантское количество музыки на НОСИТЕЛЯХ чтобы насытить потребность рынка. Спрос рождает предложения. Звукозапись стала развиваться как на дрожжах, и скоро звукозаписывающие компании стали диктовать профсоюзам музыкантов и Американскому обществу композиторов, авторов и издателей (ASCAP) свои условия. Так в стране развитого капитализма звукозаписывающий бизнес надолго потеснил концертный, а выпуск пластинки стал основным приоритетом любого исполнителя.

В СССР дела обстояли несколько иначе. Производство товаров народного потребления было всегда самым узким местом советской экономики. А после фултоновской речи одного любителя армянского коньяка еще и второстепенным. Радио к тому же было подконтрольно и ориентировано, в первую очередь, на пропаганду. А уж производство музыкальных автоматов в стране основательно разрушенной доблестными нибелунгами попахивало вредительством.

В общем, звукозапись, конечно, была в СССР, но того статуса как в странах Запада не получила. Ресурсов, увы, не хватило. Основной формой работы музыкантов осталось концертное выступление. Но ведь на концерт каждый день ходить не будешь. А желание послушать любимый мотивчик непреодолимо, как тяга к алкоголю. Как же простой советский обыватель утолял эту порочную страсть? И здесь, как Ленин из мавзолея, встаёт оживший кошмар российской интеллигенции — Советская Массовая Песня (СМП).

Этот нацпроект запустили еще в 30-х. Он имел идеологическую подоплеку — культура должна служить массам. Под залихватские песни копать Беломорканал было веселее, да и маршировать по Красной площади подо что-то надо было. И надо признать, что этот проект действительно состоялся. В отличие от многих других инициатив государства, дружно похороненных советским обществом, СМП прижилась. И секрет тут прост. На тот момент послушать любимое музыкальное произведение можно было, в основном, либо в своем исполнении, либо в исполнении соседа. Про радио мы уже говорили, концертные бригады покрыть всю страну физически не могли. Вот и оставалось: пойти в клуб и послушать там концерт художественной самодеятельности. А лучше в ней поучаствовать.

Рассудите сами.  Как простому советскому человеку провести свой досуг? Это сейчас хорошо — взял бутылочку пивка и к телеку — вот вечера как и не бывало. В цирк или кино? Так на это деньги нужны. А вот с лишними деньгами тогда были большие проблемы. Нет, лучше уж в клуб, там и общение, и музыка, и все на халяву. Ну, а если видеть те же рожи, что и на работе, нет мочи, можно и дома, под баян с соседом повыть (чувствуете, откуда пошло «Вот вы музыку играете, а работаете вы где?»)

Именно наличие той самой самодеятельности и определило успех СМП. А СМП, в свою очередь, определило лицо советской эстрады на долгие годы. Именно самодеятельность и сформировала четкие требования к музыкальному материалу:

1  Простые, быстро запоминающиеся мелодии.

1. Доступные, но поэтически яркие тексты.

2. Максимально простая фактура аккомпанемента (Рихтеров у нас в слесарном нет).

3. Предельно простая гармония.

Другими словами, песня должна исполнятся где угодно, кем угодно и на чем угодно. Под это дело государство смогло аккумулировать таланты лучших поэтов и композиторов. Деваться им особо было некуда — другого способа донести свое творческое «Я», кроме как через хоровой кружок при заводе, по большому счету и не оставалось. Кинематограф здесь выступал как инструмент раскрутки, а вот закреплять успех нужно было через застолья и праздничные концерты. И работа закипела.… Отныне любой эстрадный исполнитель должен был подбирать репертуар, оглядываясь на реалии СМП. И не только потому, что государство внимательно следило за тем, ЧТО ты поешь, но еще и потому, что песня могла стать популярной, только если отвечала вышеперечисленным требованиям. Поют за столом твою песню — значит популярен. Нет? Иди, пиши симфонии (а это другой жанр и другие деньги). Образовалась цепочка композитор-исполнитель-клуб художественной самодеятельности — слушатель. И клубы здесь диктовали условия не хуже современных радиостанций с их «радиоформатами».

Дало это очень интересный эффект — мы получили целый пласт прекрасных песен с чудесными мелодиями и прекрасными поэтическими  текстами, но надолго забыли, что такое искусство аранжировки в поп-музыке.

Итак, подведем итоги. Если на Западе основным источником донесения музыки от композитора  к слушателю стали радио и грампластинки, то у нас роль передаточного механизма шоу-бизнеса заняли кружки художественной самодеятельности. В советской поп-музыке надолго воцарилось господство Ее Величества Песни, а отсутствие предпосылок к развитию звукозаписи ориентировали исполнителей прежде всего на концертные выступления. На Западе наоборот — концертные выступления становились менее интересны для исполнителя, и бизнес зациклился  на грамзаписи. Появилось множество однодневных проектов, участники которых часто никогда не выходили на концертные площадки. Вот так и разошлись пути дорожки западной и отечественной музыки. Сами по себе эти векторы развития назвать хорошими  или плохими нельзя. Они просто разные. И идеология здесь совсем ни при чем — обусловлены они были в основном экономическими причинами. Право, некорректно сравнивать разоренную войной страну и государство на этой войне сделавшее миллионы.

Каждый из этих векторов имел свои плюсы и минусы. В одной стране исследовали возможности синтеза слова и музыки, в другой баловались достижениями научно-технического прогресса.  Тем более, что наличие той или иной тенденции не препятствовало возникновению чего-то выходящего за их рамки. Так кто же оказался круче? А никто. Ничья.

Проиграв в изощренности звучания, советская поп-музыка осталась победителем в области  песенного жанра. Если не верите, сравните Чака Берри и Никиту Богословского. Как композиторов. Про тексты вообще гордо промолчим — грешно смеяться над убогими. «Катюша» и «Подмосковные вечера» были, кстати, не менее популярны в мире, чем «Рок вокруг часов». Так что потенциал был и у того, и у другого направления.

Но тут незаметно подкрались 60-е….

 

Продолжение следует…

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.